Литературный концепт Ивана Охлобыстина: о производстве и любви

25 апреля 2017 года

Wikinews-logo-ru.svg

Актер, режиссер, сценарист, священник РПЦ Иван Охлобыстин выпустил новую книгу “Песни созвездия Гончих Псов”. В период отстранения от служения в церкви, он занялся литературным трудом. Мы поговорили о названиях и жанрах двух повестей этой книги, а также о том, чем привлекателен для него писательский путь.

Вы – востребованный в разных своих ипостасях человек, зачем Вам это нужно – писать?

Я больше хочу быть писателем, чем артистом. Люблю зрителей, ценю, но не думаю, что долго буду интересен, нужен аудитории. Вышло церковное установление: нежелательно, чтобы священнослужитель был актером. В силу того, что еще какое-то время меня будут узнавать как Быкова (*роль доктора в телесериале “Интерны”), священноначалию не хотелось бы, чтобы люди приходили ко мне в церковь как к этому персонажу – нужно повременить, не заниматься актерской деятельностью.

Я буду пережидать себе в удовольствие: писать книги – денег это не принесет много, но я воспитан на книгах, испытываю пиетет к литературе. Мне кажется, это одна из тех редкостей, которая позволительна нашей культуре. Кино неконкурентноспособно, ни в художественном, ни техническом плане. Телевидение – тоже, это аморфная среда, такая цветная каша с элементами НЛП. Что остается? Мелкие: кабуки-балет и все остальное? Нет, только коммерчески необусловленные миры – музыка и литература, которые объединяют людей.

"Интерны" Иван Охлобыстин в роли Андрея Евгеньевича Быкова 'Аннотация книги определяет жанр как сатирическую прозу. Повести похожи и на современную антиутопию, и на фантасмогорию, и на эксперимент, и на бурлеск, и на фарс. Что скажете, может быть, это какой-то новый жанр?'

Сатирическая проза – написали приблизительно, для того, чтобы хоть как-то определиться. Да, привязать можно к каждому из перечисленных выше. Я считаю – у каждого писателя свой самостоятельный жанр.

В каталоге книга могла бы стоять в разделах: фантастика, проза, сказка. Может быть, что-то от стимпанк (*SteamPunk – направление научной фантастики).

Но стимппанк не подразумевает серьезного чувствования. Сложно представить в стимппанк – историю любви двух очень помотанных жизнью людей. Скорее, это авторская проза, в которой замиксованы многие названные жанры.

Какой аудитории адресуете свою книгу?

Думаю, книга предназначена широкому кругу читателей – от 17 до 55 лет. Аудитория определяется возможностями узнавания тех смысловых крючочков, которые есть в тексте.

Предположим, в повести есть эпизод, где герои проезжают мимо Дома агронома и там стоит памятник Джону Леннону. Или Рамиль Азымович и хулиганистый дирижер неожиданно разговаривают о концерте 83 года. Когда Цою не дали петь, и поставили песню Башлачева.

В тексте есть маркеры, на которые люди определенного возраста среагируют. Но и молодые люди найдут в ней ободряющие и вдохновляющие моменты.

Метафора – в первую очередь. Каждый персонаж – с одной стороны, как загнанная собака в жизни, с другой – имеет звуковое соответствие. Это релевантность музыкальной фразы моим детским воспоминаниям о прекрасном. Мы говорили примерно так: “Прекрасно, как Песни созвездия гончих псов”. Внешне простая, расхожая фраза, но красивая и легко ложится на язык.

Почему первой повести дали такое же название, как у фильма Павла Санаева “Нулевой километр” (2007 года)?

Честно говоря, не знал о таком фильме. Я не ориентировался на чужие работы. Нулевой – как концепт, отсюда, с дороги, все начинается. По сути дорога спровоцировала строительство будущего района, может, даже не одного города. Глупо, странно. Внешне фантасмогория, по быту на грани фола. Но именно с нулевого километра пошла цивилизация дальше. Все устроилось, хоть и не сразу – по-русски, через пень-колоду. Это смысловое название.

Действие этой повести – сибирская тайга. Почему именно там разворачиваются события?

В Сибири есть что-то величественное, большое, символизирующее Россию в целом. На этой территории проживают люди разных национальностей.

Ведь массовое бессознательное состоит из становления личностных энергий многих людей. К ним подключаются культурные данные, прожитая нами история, окружение, воспитание, образование, природные признаки – и сюда же входит территориальный компонент.

Сибирь – это как ширь души, включая и огромный размах, и безалаберность.

Производство интересно раскрывает человека, это то общее, по которому все тоскуют. Сейчас все больше работают как индивидуальные предприниматели, но с теплым чувством вспоминают, к примеру, работу на фабрике: в день рождения дарили что-то от дирекции, всем коллективом собирались за общим столом.

Это что-то такое дикарское, как в орде, мы и есть орда – не надо этого стесняться, монголо-татарские черты привносят краски в наше русское естество.

К тому же производство позволяет быстрее раскрыть характеры, это важно для драматургии.

В некоторые слова не верится. Они выдают Вашу образованность, но вступают в некоторое противоречие с фоном жизни маленьких людей в тайге и провинциальном городе. “Симфония для детей”, “клавесин”, “Вивальди”, “Конфуций”, “Закон Эрхарда” и прочее – их ли это язык?

Есть мистика общения: ты окружаешь себя такими людьми, одним из которых и хотел бы быть. Также с книгой – пишешь ту, которую хотел бы прочитать.

Некоторые живут в брутальной среде единоборств или байкеров – у всех свой менталитет, между собой и миром они ставят перегородочку, которая служит психологической защитой.

Я отражаю в тексте свой мир искусства, свои пристрастия в музыке. Важна органичность, надо сделать так, чтобы это эхо звучало явственнее. Как вензеля, то, за что цепляется глаз, помогает привыкнуть к стилю. И тогда читатель извлекает для себя эмоционально окрашенную информацию.

Обе повести наводнены цементирующим вымыслом. Легко ли Ваши фантазии ложились на бумагу?

Это всегда одинаковый процесс – надо себя заставлять писать, отвлекать от предлогов дьявольских попить чаю или посмотреть, что там во дворе творится. Надо насильственно написать первые 10 страниц, которые 100% потом придется переделывать. А после этого пишется легко – герои появляются сами, ты словно машинка, записывающая то, что идет сверху. Думаю, все так пишут. Вдохновение в моем случае – это волевой акт.

Фото со страницы Facebook Игоря Воеводина Вторая повесть читается легче, она более взвешенная и романтичная. “Нулевой километр” Вы написали 2-3 года назад, “Песни…” сейчас. Считаете ли, что набрались необходимого опыта?

В первой повести я добивался насыщенности, плотности, во второй – пытался сделать текст удобоносимым. В первой все прощала мистика Сибири, в лесу могло произойти все, что угодно, включая Кинг-Конга.

Во второй я должен был держаться на грани фола, ведь герой – человек спивающийся, с болезненным восприятием мира, где он там бродил, что ему привиделось. А все привело к любви.

В “Нулевом километре” есть единая, нереалистичная конструкция, а внутри короб заполнен маленькими сценами глубоко реалистичными. Тогда прощается вся фантасмагория. И книга услаждает.

Да, можно и так сказать, что при написании второй появился опыт.

Главная линия “Песен…” - любовная. Но в нее немного не верится. Зачем Наташе алкоголик Петр Николаевич?

Понять русскую женщину нельзя. Я не люблю свое изображение на пленке и свой голос. Это показатель нормальной психики. Базовые инстинкты всегда хотят нас сделать лучше, мы не нравимся себе, и это задаток для будущей эволюции. Я не могу до сих пор понять, почему Оксана (*супруга, в браке с 1995 года) согласилась выйти за меня замуж, крайне неказистый был.

Через Наташу воплотился общий образ русской женщины. И Оксаны тоже. Русская женщина – это пропади все пропадом, коня на ходу, в горящую избу. Наташу привлек в герое личностный фактор, харизма. А ее не пропьешь.

Вложил в их отношения все, что возможно. Главное – доверие. Они оба с Петром – взрослые люди, раздавленные жизнью, и оба деликатны друг к другу. У них есть готовность к принятию решения, силы на жертву ради любви. Искренность, доверие – основа отношений.

Глагол. Действие. Я люблю Оксану не за внешность, не за внутренние качества. Я люблю то, что глубоко за этим, и это невыразимо, саму личность ее люблю. У большинства то же самое. Потом мы упаковываем – ум, красота, цвет волос, размер бюста. Важно глубинное совпадение, резонанс, это просто квантовая физика.

В иерархии Ваших интересов, писательство на 1 месте. А что еще остается важным?

У меня имперские замашки по складу. Чувствую необходимость думать о судьбах России. Понимаю, что я не тот человек, который может испытывать такие мысли. Но я испытываю.

Конечно, я больше напустил зла, чем добра. Я не спортсмен, не могу всех победить, не певец, не могу перепеть. Я могу что-то сделать в своем сегменте. Я верующий человек. Часть моего спасения – церковь, она принесла стабильность, она заставила по-новому смотреть на окружающих людей, мне это нравится, я в каждом ищу Бога. Это правильный христианский взгляд.

Конечно, я несовершенен, иногда жесток, раздражителен, но у меня значительное отличие от других людей, за мной стоит церковный корабль. Это моя сила. Я этим горжусь, очень это ценю и хочу этим поделиться.

Я буду проводить творческие встречи – говорить за жизнь, буду встречаться с читателями – размышлять о литературе и отдельно хочу делать катехизаторские беседы – рассказывать людям о церкви, показывать красоту старославянского языка.

ИсточникиПравить

Эта статья содержит материалы из статьи «Литературный концепт Ивана Охлобыстина: о производстве и любви», автор: Татьяна Золочевская, опубликованной Ревизор.ру и распространяющейся на условиях лицензии Creative Commons Attribution 4.0 International (CC BY 4.0) — указание автора, оригинальный источник и лицензию.
Эта статья загружена автоматически ботом NewsBots в архив и ещё не проверялась редакторами Викиновостей.
Любой участник может оформить статью: добавить иллюстрации, викифицировать, заполнить шаблоны и добавить категории.
Любой редактор может снять этот шаблон после оформления и проверки.

Комментарии

Викиновости и Wikimedia Foundation не несут ответственности за любые материалы и точки зрения, находящиеся на странице и в разделе комментариев.