Последний адрес: Тысячная табличка в России (часть 1)

13 февраля 2020

В больших и малых городах России, в посёлках и деревнях, стали попадаться на глаза маленькие, размером с ладонь, таблички на стенах домов: «Здесь жил» или «Здесь был дом, где жил» и далее — имя, профессия, даты рождения, ареста, расстрела и реабилитации. Это — мемориальные таблички «Последний адрес».

«„Последний адрес“ — это широкая общественная инициатива, имеющая своей целью увековечение памяти наших соотечественников, ставших жертвами политических репрессий и государственного произвола в годы Советской власти…» — читаем мы на странице этого общественного движения.

Первые мемориальные таблички, посвящённые жертвам политических репрессий в СССР, установлены в Москве 10 декабря 2014 года, в Международный день прав человека, а в пятницу, 7 февраля 2020 года, в России установлена тысячная по счёту мемориальная табличка «Последний адрес» — во Владимирской области, город по маршруту «Золотого кольца России» — Гороховец, 13 тысяч жителей.

Викиновости обратились с вопросами к постоянным участникам этой общественной инициативы.



Первый вопрос мы задали журналисту Сергею Пархоменко, одному из инициаторов движения «Последний адрес» и председателю правления Фонда увековечения памяти жертв политических репрессий «Последний адрес».

Wikinews waves Left.pngВНWikinews waves Right.png 1000 табличек и пять лет. Но зачем они? Как они должны работать? Вот идёт парень или девушка по улице, увидели такую табличку. Что по-вашему должно произойти дальше? Как это может изменить к лучшему Россию и мир? Бывали ли такие истории в реальности? Делился ли ими кто-то в соцсетях?

Сергей Пархоменко: Самое главное в нашем проекте — не намерение увешать все стены всех домов во всех городах России одинаковыми железными табличками, а именно желание собрать вместе людей. Собрать их — вокруг темы ценности человеческой жизни, недопустимости бессовестных репрессий во имя каких-то выдуманных «идеалов», «благих целей» или «неотложных нужд».

Человеческая жизнь — высшая ценность. И это одинаково верно как в отношении жизни человека совсем обыкновенного, ничем не знаменитого, никак не выделившегося из толпы, так и в отношении выдающегося деятеля, генерала, писателя, ученого, лауреата, героя, кумира миллионов… Мы хотели бы помочь людям вспомнить об этом, начать говорить об этом, обсуждать это, объяснять это своим детям, убеждать в этом тех, кто не понимает или не хочет понять, или просто боится задуматься. Вот зачем «Последний адрес» развешивает по городам России, а теперь уже и других стран, свои памятные знаки.

Каждый такой знак — это прежде всего повод остановиться, вчитаться, задуматься, рассказать кому-то другому.

Для нас самое важное — когда люди обсуждают смысл этих табличек в тех домах, на которых они висят, на улицах, где стоят эти дома.

Да, для нас самый дорогой момент, когда кто-то останавливается, поднимается на цыпочки, надевает очки или просто вглядывается в буквы, и несколько секунд читает. А потом — может быть, кому-то рассказывает об увиденном, почувствованном, пережитом в эти секунды. И конечно, мы всегда рады видеть, как люди рассказывают об этом в своих экаунтах в соцсетях. Таких случаев мы видели уже многие, многие тысячи. И конечно, увидим и дальше еще больше.



Рассказывает Никита Соколов, кандидат исторических наук, сопредседатель фонда «Последний адрес», присутствовавший в Гороховце на церемонии установки юбилейной таблички.

Wikinews waves Left.pngВНWikinews waves Right.png Тысячная табличка — большое событие для общественного движения. Но почему Гороховец? Ни Москва, ни Санкт-Петербург? Кому установили эту тысячную табличку? Кто был её инициатором?

Никита Соколов: Что 1000-я табличка установлена в Гороховце — чистая случайность: в эти дни там проходила Ежегодная краеведческая конференция и её организаторы, сотрудники местной библиотеки, как раз и помогали согласовать установку мемориальной таблички. На ней выбито имя Александра Тукалло, младшего сына местного земского врача. К этому же дню приехала и заявитель — Алина Тукалло — двоюродная внучка. Если бы не это стечение обстоятельств, заставившее изменить обычный график (раз в две недели в воскресенье) 1000 табличка могла бы быть установлена в Москве или Санкт-Петербурге, или в каком-либо ином месте России.



Денис Пекарев, журналист и постоянный участник движения «Последний адрес» отвечает на наши следующие вопросы.

Wikinews waves Left.pngВНWikinews waves Right.png Когда Вы сами присоединились к движению?

Денис Пекарев: О Последнем адресе я узнал совершенно случайно, вернее, узнала моя жена: «Ты помнишь „Дом со львом“ на Мясницкой[1]? Это не дом, где жила твоя бабушка? Там сегодня будут устанавливать мемориальные таблички». Воскресенье, 6 декабря 2015 года. Вот, с тех пор…

Wikinews waves Left.pngВНWikinews waves Right.png Кто может подать заявку на установку памятного знака «Последнего адреса»? Если не родственник, то, скажем, может просто однофамилец?

Денис Пекарев: Заявку может подать практически любой человек, и здесь не нужно быть ни родственником, ни однофамильцем — любой. Конечно же, большинство заявок поступает именно от родственников, но много заявок и от посторонних людей. «Посторонних» в смысле родства, но совсем не посторонних в смысле человеческой сопричастности. Например, погибший человек был одной с вами профессии, или одной религиозной конфессии, просто жил на той же улице, и вы всю жизнь ходили мимо его дома, откуда его увезли и убили…

Я думаю, что в выборе, в желании подать заявку на установку таблички «Последний адрес» всегда есть персональные мотивы, ниточки, которые соединяют вас с невинно убитым человеком, чью память вы хотите восстановить и сохранить. Признаюсь, такие заявки вызывают у меня необыкновенно трогательные чувства.

Вот, например, фрагменты письма Сергея Иванова, заявителя таблички памяти инженера Василия Иллина в Москве на доме 23 по улице Большая Дмитровка:


Человек, который помянут на этой табличке, не приходится мне родственником. Мы просто оба жили в одной гигантской коммунальной квартире № 16, из которой его забрали за 19 лет до моего рождения.

Василию Дмитриевичу Иллину был 41 год. Русский, беспартийный. Образование высшее, инженер-проектировщик гидросектора Водоканалпроекта Наркомата тяжелой промышленности СССР. Это все из справки «Мемориала», сам я про него знал только то, что у него была дочка, Ирочка, и что моя будущая мама, тогда десятилетняя Тоня, с ней играла.

4 ноября 1937 года Василия Дмитриевича увели. Что сделали с его женой, да и была ли у него жена — я в свое время у мамы не спросил, а теперь уж поздно… Иллина расстреляли уже 10 декабря, понятное дело, за связь с террористической организацией. И свалили в общий ров в Коммунарке, на «даче Ягоды»…

Я не знаю, жива ли Ирочка, а если жива, то захотела ли бы она прийти завтра к тому дому, где родилась. Я знаю лишь то, что для меня лично не столько Бухарин и Пильняк, сколько Василий Дмитриевич Иллин воплощает весь ужас случившегося с Россией.

Никто из моих родственников не пострадал в Террор, да и мама рассказывала мне про тот случай из ее детства без особенных эмоций, как о некоторой печальной данности. И тем не менее, уж не знаю почему, но вот сколько себя помню — представлял себе, как по этому нашему коммунальному коридору ходили сапоги энкаведешных палачей, как вот эту, так хорошо мне известную соседнюю дверь рывком распахивали руки сталинских убийц.

И с тех пор до сегодняшнего дня, когда мне рассказывают, что «время было такое», я вспоминаю про Иллина, обычного человека, убитого собственным государством неизвестно (им обоим) за что.

Хоть кто-нибудь из сегодняшних апологетов сталинизма хоть раз представил себя на месте Василия Дмитриевича?..




Денис Пекарев: Вот ещё пример подачи заявки посторонним человеком. Из Санкт-Петербурга. В Викиновостях был репортаж об этой установке 27 января 2019 года. Автор — Наталья Шкуренок, журналист, корреспондент газеты The ArtNewspaper, волонтёр «Последнего адреса»:


У дома 30 по Лахтинской улице вчера собралась хорошая компания — жильцы дома, друзья «Последнего адреса», сотрудники Музея Анны Ахматовой. Потому что замечательный сотрудник музея Ахматовой Светлана Прасолова живет в этом доме…

Светлана Прасолова рассказала, как, работая в архивах, обнаружила в списках жертв репрессий троих жителей своего дома, в том числе — Станислава Витольдовича Малиновского-Соколова, архитектора. Поискала его биографию, узнала, что еще совсем молодым он служил прапорщиком в царской армии, потом вступил в ВКП(б)… ему было 26 лет, когда он поступает учиться в Академию художеств на архитектурный факультет.

В октябре 1937 года Станиславу Витольдовичу должно было исполниться 40 лет. К этому времени у него в семье уже росла дочка Алла четырех с половиной лет, а на 2-й Советской улице вырос большой жилой дом, спроектированный Малиновским вместе с архитектором Конаревым — дом 25-а, он и сейчас стоит на своем месте. Но 1 октября 1937 года, за день до юбилея, Станислава Витольдовича увольняют с работы «по сокращению кадров», а через неделю после увольнения — арестовывают. И уже 1 ноября, через 3 недели после ареста, Станислав Витольдович убит…




Мы обратились к филологу Михаилу Шейнкеру, много времени и сил отдающему движению «Последний адрес».

Wikinews waves Left.pngВНWikinews waves Right.png Расскажите, пожалуйста, о своём личном участии, что Вас мотивирует, как Вы понимает значимость «Последнего адреса»? Каков результат вашей работы?

Михаил Шейнкер: Я присоединился к «Последнему адресу» почти сразу по причине того, что эта идея мне очень близка. Меня всегда волновали «отметины прошлого» в разных формах, а здесь ещё и возвращение правдивой памяти о многих людях, безвестно сгинувших. Мемориальные доски, на которых часто стоит год смерти 37-38 без объяснения причин, всегда меня возмущали.

Кроме того, появление наших табличек кажется мне чрезвычайно социально и нравственно важным событием. Об этом свидетельствует и сопротивление многих организаций и частных лиц.

Сам я в «Последнем адресе» занимаюсь архивными исследованиями, переговорами с заявителями и жителями домов, иногда пишу тексты, часто веду церемонии установки табличек. Вот это и есть, собственно, результат — и коллективный и каждого из нас — появление табличек на домах, откуда людей увели на смерть.

Для меня лично — это богатый и разнообразный опыт отслеживания судьбы человека, осмысления природы событий, его погубивших, исторического резонанса между прошлым и настоящим.



Вторую часть разговора с участниками общественного движения «Последний адрес» Викиновости опубликуют завтра. В ней мы поговорим о заявках на установку мемориальных табличек, а также об отношении к «Последнему адресу» федеральной и местной власти, о случаях отказа или нежелания восстановить память о безвинно погибшем человеке. Сергей Пархоменко ответит на вопрос, как наши читатели могут принять участие в этом общественном гражданском движении под девизом:

«Одно имя, одна жизнь, один знак.»


 

СсылкиПравить

ПримечанияПравить

  1. Москва, Мясницкая улица, дом 15 — Доходный дом И. Е. Кузнецова („Дом со львом“).

ИсточникиПравить


  Эксклюзивное интервью

Это эксклюзивное интервью Викиновостей.

Если автор интервью не указал свои источники, источником информации является он сам. Вы можете узнать, кто создал это интервью, из истории статьи: найдите в ней самую первую правку; тот, кто её внёс, и является автором статьи. На странице обсуждения статьи могут быть дополнительные пояснения. Если у вас есть замечания или предложения, первым делом напишите о них на странице обсуждения. Используйте страницу комментариев для обсуждения интервью по существу. Если у вас есть вопросы к участникам Русских Викиновостей, напишите на форум.


 

Комментарии

Викиновости и Wikimedia Foundation не несут ответственности за любые материалы и точки зрения, находящиеся на странице и в разделе комментариев.