Сергей Пархоменко: Общественная и политическая ситуация в России в эпоху пандемии — особенности и отличия

31 марта 2020 года

«Чем, на ваш взгляд, общественная и политическая ситуация в России в эпоху коронавирусной пандемии отличается от той, что идет по всему миру? Есть ли какие-нибудь особенности, отличия? Или всё как у всех?» — этот вопрос был задан журналисту и политическому комментатору, Сергею Пархоменко.

«Когда мне задали этот вопрос, — говорит Сергей Пархоменко, — я ответил, что кое-какие особенности есть и начал загибать пальцы. И загнул их три».

Первое

В России только что был демонтирован конституционный строй. Конституция как основной закон страны, основа всей остальной законодательной системы, обесчещена, опозорена и разрушена.

На глазах у всей страны было продемонстрировано, что Конституция в любой момент может быть изменена самым причудливым способом, что над ней могут быть проведены самые варварские, самые нелепые, самые демонстративно-абсурдные операции. Авторитет Конституции сведён к нулю.

В этих обстоятельствах любой разговор о законности любого решения власти по любому поводу теряет всякий смысл. Законно или незаконно — относительно чего? В рамках какой системы? Измеряя в каких единицах?



Власти сейчас естественным образом предстоит принимать сложные, резкие, во многом уникальные решения. В этих обстоятельствах она не ограничена никакими рамками законности, обязанностями соблюдать человеческие права, нести ответственность за жизнь и благополучие людей. Ей не предстоит отвечать ни перед кем-либо, ни за что-либо, ни в рамках какой-либо правовой системы. Дозволено всё. Обязательств никаких.

Второе

Большинство стран мира, сильно пострадавших от эпидемии и ещё более от противоэпидемических мер, особенно остро ощущают понесенный ими ущерб именно в силу своей цивилизованности, развитости, комфортности, ориентированности на ценность человеческой жизни и удобство человеческого быта. На практике воплотилась классическая поговорка: «Выше лезть — больнее падать». Чем более благополучными, успешными и защищёнными чувствовали себя граждане страны, тем более болезненно, подавленно, они себя чувствуют сейчас, и тем более серьёзно оценивают понесенный ущерб.

В странах диких, дремучих, жестоких, нищих, бесчеловечных — не так уж много чего и изменилось. Граждане их не так уж много чего и утратили. Население как было запуганным и бесправным — так и осталось, бытовые лишения как были тяжкими — так и остались, передвижение как было ограничено и затруднено — так и осталось, будущее как было мрачным и мутным — так и осталось.

И это всё понятно. Но есть другой важный аспект.

В первой — относительно благополучной и развитой группе стран — уже многие десятилетия, почти целый век не существовало дискуссии о преимуществах диктатуры перед демократией. Как правило, там есть сторонники более строгой власти и сторонники менее строгой, бОльшего проникновения государства в развитие экономики и меньшего, подходов к управлению общественно важными проектами таких и сяких. Но нигде — даже в политически «мрачных» странах, вроде Венгрии или Аргентины, не существовало дискуссии о том, не будет ли полезнее отменить всю эту вонючую демократию к чёртовой матери, и установить, наконец, здоровый, понятный, надёжный тоталитаризм.

В России такая дискуссия была. Никакого консенсуса ни на тему о том, полезна ли российскому обществу демократия, ни даже о том, своевременна ли для России республика, — не существовало. Было достаточно людей, готовых отстаивать «особенный путь» России вплоть до полного перехода к самодержавию. Не все готовы были называть эти вещи их естественными именами, но суть того, за что они выступали, была именно такова.

И вот именно теперь в этих специфических российских дебатах появился новый «набор аргументов»:

  • «Посмотрите на Китай! Они уже со всем справились!»
  • «Посмотрите на Кубу! Они оказывают помощь всем своим соседям и снабжают врачами и масками всех, кто доверился демократическим бредням в Западном полушарии!»
  • «Посмотрите на Северную Корею! Вы слыхали о бедствиях эпидемии там? Нет? Потому что там нет никаких бедствий! Все здоровы!»

«А теперь посмотрите на эту гнилую и тухлую Англию? Италию? Германию? Испанию? И особенно внимательно на Штаты, на Штаты посмотрите!! Ну как? Нравится? То-то же…»



Если есть среди стран, жестоко страдающих от эпидемии, — цивилизованных, относительно развитых стран, я сейчас не про Судан и не про Либерию говорю, — такая страна, в которой коронавирусное бедствие способно свалить общественную дискуссию окончательно в тоталитарное русло, то это Россия и есть.

И третье

На момент начала пандемии, Россия — страна-изгой. Российские власти в течение последнего десятилетия жестоко и беспардонно нарушили множество международных законов, развязали несколько новых войн и ввязались в несколько уже существующих, вмешались в демократический процесс нескольких развитых стран, поддерживая там экстремистские и деструктивные политические силы, добиваясь искусственного хаоса и дискредитации институтов народовластия, способствовали установлению или сохранению тоталитарных диктатур в нескольких малоразвитых странах, профинансировали несколько международно признанных террористических организаций, провели террористические акции с использованием кадровых офицеров своих спецслужб на территориях нескольких других, формально дружественных, стран. За это Россия (теперь уже не российская власть, а именно вся Россия, со всем её населением) была наказана экономическими и политическими санкциями, понижением статуса участия в одних международных организациях и изгнанием из других.



Так вот, именно хаос, неразбериха, а местами и паника пандемии показались для российской власти во главе с Путиным благоприятным фоном для попыток выскользнуть из этого статуса государства-международного преступника. Преступника — в прямом смысле: ибо Россия под руководством этих людей многократно и открыто преступила международный закон.

Теперь президент Путин пытается «заиграть», как в дворовом футболе, все то, что натворил, вместе со своей властной группировкой, в последние годы. Пытается добиться ситуации, когда ему — с горя, в растерянности — забудут, простят, спишут то, что он совершил, и научатся снисходительно смотреть на то, как он это совершил.

То есть, Россия — единственное из так называемых цивилизованных государств, которое пытается ещё и что-то выгадать на всемирном бедствии. Это и есть политическое мародёрство — столь характерное для российской власти всех её уровней на внутреннем политическом театре, а теперь развивающееся и на международной сцене.

Вот такие три особенности.

Может быть можно найти ещё какую-нибудь страну, где происходит что-нибудь ОДНО, имеет место какой-нибудь ОДИН из этих трёх факторов. Но совершенно очевидно, что сегодня на свете нет другой страны, где сошлись бы ВСЕ ТРИ таких грозных обстоятельства.



 

ИсточникиПравить


Эта страница создана участником Wavepainter в рамках конкурса «Останься дома с Викиновостями».
 

Комментарии

Викиновости и Wikimedia Foundation не несут ответственности за любые материалы и точки зрения, находящиеся на странице и в разделе комментариев.